Воскресенье, 25.02.2018, 02:46

Уменьшить
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ О СОБАКАХ - МИРСКОЙ ФОРУМ | Регистрация | Вход
 
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
МИРСКОЙ ФОРУМ » СОБАЧЬИ ПОСИДЕЛКИ » СТИХИ О СОБАКАХ » КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ О СОБАКАХ (Автор: Станислав Вельковский)
КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ О СОБАКАХ
JulДата: Среда, 27.05.2009, 12:21 | Сообщение # 1
почетный кинолог
Группа: Администраторы
Сообщений: 1070
Репутация: 4
Статус: Offline
Рассказы о собаках из книги Дедушкины рассказы

С т о р о ж е в о й п е с

Глубокой осенью я отдыхал на Волге под Саратовом. На соседней базе отдыха жила беспривязно огромная овчарка. Каждое утро она прибегала к домику, в котором я жил, чтобы получить от меня «завтрак». Она знала, что у меня всегда найдется для нее корм.
Однажды вечером я шел мимо базы, где жила эта овчарка, и увидел, что она лежит недалеко от дороги и внимательно следит за мной. Я окликнул ее как бы приветствуя и продолжал идти по направлению к своему домику. Когда же поравнялся с ней, она неожиданно приподнялась, прыгнула на меня и больно укусила.
Весь вечер я недоумевал о причине столь неблагодарного поступка. И совсем удивился, когда увидел собаку вновь на следующее утро у своей двери. Тогда, кажется, и понял вчерашнее происшествие: несмотря на близкое знакомство, овчарка строго соблюдала свои сторожевые функции и зорко охраняла порученную ей территорию.

В о р и ш к а

Я расскажу тебе еще об одной собаке, которая жила у моей знакомой. Собака эта была очень красивая и умная, но когда оставалась в доме одна, становилась неуправляемой. Предоставленная сама себе, она рвала занавески, грызла мебель, портила ковры. Хозяйка понимала, что так ее любимица выражает свой гнев по поводу вынужденного одиночества, и ничего не могла с ней поделать.
С некоторых пор в квартире стали исчезать блестящие мелкие вещи: золотые кольца, цепочки, сережки. Даже маленькие золотые часики куда-то пропали. Чужих людей в доме не бывало, а поиски ни к чему не приводили.
Дальнейшее проживание с собакой становилось, между тем, невыносимым и женщина решила отдать ее в другие руки.
После того, как четвероногого друга забрал новый хозяин, хозяйка решила сделать в квартире генеральную уборку. Под ковром, лежавшим на полу, она обнаружила все свои пропажи.

Р и ч - р е в н и в ы й п е с

Рич - огромный пес с густой черной шерстью. Внизу лапы его окрашены в светло-коричневый цвет и кажется, что он надел для фасона красивые носки. У него необычная родословная: мама - настоящая волчица, найденная в горах еще маленьким зверьком и выращенная в домашних условиях, а папа - овчар. Несмотря на таких грозных родителей, Рич в общем собака добрая. К моему приходу она всегда относится доброжелательно и даже помахивает хвостом в знак особого расположения.
Однажды я пришел к хозяйке дома на ее день рождения и она на радостях обняла меня. «Ррр-р-р», - послышалось вдруг за моей спиной. Я обернулся, и увидел угрожающий оскал рычащего на меня пса. Видимо, слишком теплый прием, оказанный мне хозяйкой, пришелся ему не по душе, и пришлось его успокаивать.
Весь вечер Рич ходил за мной по пятам, а когда все уселись за стол, он пристроился у моих ног. Мир был достигнут лишь тогда, когда я угостил его чем-то вкусненьким.
В следующее посещение Рич, едва увидев меня, вновь зарычал. Заметив, однако, что никто по отношению ко мне теплых чувств уже не выказывает, быстро успокоился.
А как ты думаешь, почему он так себя вел? Он приревновал меня к своей хозяйке.

Щ е н о к

Когда я учился еще в школе, нам подарили прекрасного щенка. У него была широкая мордочка с большими глазами, толстые короткие лапы и темная густая шерсть.
Наш новый жилец очень любил вареную картошку и молоко. После трапезы он семенил на свою подстилку. Через некоторое время стал уже откликаться на имя, которое мы ему дали. Рос щенок быстро, и так растолстел, что стал похож на бочонок.
Однажды он все утро скулил, а затем улегся на свое место и замолчал. Я подумал, что он подавился косточкой и приоткрыл ему пасть, но он укусил мой палец. И больше не издал ни звука. Через некоторое время он умер.
Повезли жалкого пса в ветеринарную лечебницу. Там врач вскрыл тело и обнаружил, что весь живот забит глистами. А четыре длинных глиста торчали даже в горле. Они и задушили бедного щенка.

Д а м к а

Когда мы жили в городе Стародубе, что в Брянской области, у нас был небольшой сад с плодовыми деревьями. Чтобы поспевшие плоды не растащили, сад нужно было охранять и для этой цели нам подарили собаку. Вернее - щенка. В тот же день я соорудил для него дощатую конуру, установил ее во дворе и на ночь привязал к ней щенка. Утром его на месте не оказалось. Стащили.
Мы, конечно, попечалились, а вечером пошли в гости к родственникам. Рассказали им о нашей пропаже, и они предложили нам свою собаку по прозвищу Дамка. Дамка была небольшая, похожая и мордочкой и рыжей шубкой на лисичку.
Привели ее домой, привязали, а сами зашли в комнаты. Через некоторое время выхожу проведать - нет Дамки. Веревка с ошейником валяется на земле - значит, сама вылезла из ошейника и убежала. Однако вскоре возвратилась, и мы ее покормили. И в следующие разы, когда ей хотелось погулять, она без труда покидала свой ошейник и вновь прибегала обратно.
Дaмка была собакой тихой, не лаяла, а нам хотелось, чтобы ее голос был слышен далеко за забором. Ночью, однако, она мирно спала, а сторожить сад приходилось нам.
Однажды, правда, Дaмка сорвалась с привязи, бросилась на пожилую женщину и порвала на ней платье. Но этим она только доставила нам неприятности.
Иногда наша «охранница» убегала на несколько дней, а после этого появлялась худая, голодная и виновато виляла хвостом. Как-то она убежала в очередной раз и уже не возвратилась - больше мы ее не видели.

З л а я с о б а к а

Это случилось в Казахстане, где я когда-то жил. Мне нужно было попасть в один дом, но во дворе его жила огромная злая собака. Сколько я ни стучал в окно, которое выходило на улицу, никто не откликался. Из дома, между тем, доносились голоса. Что же делать, как войти в дом?
Я подумал, что у собак, какими бы они злыми ни были, тоже бывает страх, как у людей. Открыл калитку и вошел во двор. Страшный пес с диким лаем бросился на меня, но державшая его цепь не давала возможности приблизиться ко мне. Пройти, однако, в дом я все равно не мог - тогда бы мне пришлось сократить расстояние между мной и собакой, и она могла бы схватить меня зубами. Но я решился: стал очень медленно приближаться к дому. Пес еще больше рассвирепел. До него осталось совсем немного, а я подходил все ближе и ближе. И вдруг он... попятился от меня! Я сделал шаг, другой. Теперь пес мог при желании укусить меня, но он продолжал отходить назад. До тех пор, пока я не загнал его совсем в конуру.

После этого я пошел по направлению к входной двери дома. Пес продолжал сидеть в конуре и даже не делал попыток воспрепятствовать мне. Вот и входная дверь. Постучал и, получив разрешение, вошел в дом. Людей оказалось в нем много, они очень шумели и поэтому не слышали моего стука в окно. Но хозяева страшно удивились, как я смог пройти черед двор мимо их злой собаки.
Закончив свое дело, направился к выходу. Хозяйка задержала меня, чтобы привязать собаку на короткую цепь. Когда я проходил по двору, она вновь рвалась и громко лаяла, но уже ничего не могла мне сделать. Я благополучно добрался до калитки и вышел на улицу.


Рыжее, длиннолапое :))

 
КоляДиканьскийДата: Понедельник, 08.01.2018, 14:32 | Сообщение # 2
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
3
Пошли мы как-то всей семьёй на базар. У меня прямо глаза разбежались от всякого изобилия. Слюнки потекли, в животе заурчало. Не выдержал я и отлучился в мясной отдел.
Остановился возле прилавка, где самая большая гора мяса, и стал украдкой пригляд вести. В нашем деле главное — тщательно составить план экспроприации. Смотрю, продавщица тучная, — значит, реакция у неё не ахти. Дождался я, когда она отвлеклась, и потянул с прилавка маленький филейный кусочек. Килограмма на три. И вот тут, к моему ужасу, ждал меня неприятный сюрприз. Эта продавщица, на удивление, среагировала мгновенно. Схватилась за другой конец филейки да как заверещит! Я испугался, хотел уж было бежать, да зубы, как назло, заклинило. Я на себя кусок тяну, торговка — к себе тащит. Кричит, ругается, всякими нехорошими словами меня обзывает. Дубину откуда-то достала и со всей моченьки по спине меня огрела. Я так и взвыл от боли! В глазах потемнело, слёзы дробью в разные стороны брызнули. Заскулил с такой душераздирающей болью, что всем покупателям аж не по себе стало. Одна только торговка злорадно расхохоталась. Я побежал, переламываясь в спине, а она мне вслед кричала:
— Ещё раз увижу, псина блохастая, вообще прибью!
Спина потом с неделю болела, на спине спать не мог. А всё же мы, собаки, так устроены, что мстить совсем не умеем, даже зла не держим. В первую же ночь привиделся мне целительный, душераздирающий сон. Снилось мне, будто лежу я на санях, весь такой раненый и перебинтованный, а в санки запряжена, как в собачью упряжку, продавщица эта мясная. Тянет она кожаные ремни, упирается со всей моченьки. А пурга страшенная такая, словно мы в Антарктиде какой или в Арктике. Дорогу совсем замело, от снежных вихрей вокруг ничегошеньки не видать. Тащит бедная продавщица санки, а снежная крупа ей прямо в лицо бьёт, чуть ли не с ног сшибает.
— Ничего, Коленька, больница уже близко, — говорила она, глотая слёзы. — Потерпи, миленький. Только живи, хороший мой, только живи.
И я терплю, лежу на мягкой подстилке, тот самый филейный кусок потихоньку общипываю, растягиваю удовольствие.
Всю дорогу она мне ласковые слова говорила. Я тоже в ответ поскуливал. Она сама попросила, чтобы я отзывался. Всё боялась, что помру, не дотянув до больницы.
— Вот вылечишься, я тебе котлеток нажарю, — говорила она. — Любишь котлетки?
Я пробурчал там чего-то.
— Вот и хорошо, вот и чудненько. Шашлычками тебя накормлю, бастурмой. Люля-кебаб пробовал? А лявянги? Ничего, попробуешь ещё. Я тебе самые деликатесы готовить буду. Ты ведь голодненький был, раз пошёл на преступление. Ничей, конечно, беспризорный. Эх, бедовая головушка! Намучился поди по жизни, настрадался, а тут я ещё — палку эту, окаянную, из рук выронила. Надо же, прямо по спинке она тебе угодила. Сильно больно было, да? Да уж знаю, можешь не отвечать. Тебе и нельзя много говорить. Береги силы. Отозвался чуть — и ладно. Как же ты скулил, бедненький, как же плакал! У меня сердце чуть не оборвалось. Столько боли и обиды! Никогда себе не прощу! Эх, только бы до больницы дойти, только бы успеть! Только не умирай, хороший мой, держись! Держись, родненький! Если тебя не будет, и я жить не смогу!
Потом она совсем выбилась из сил, присела рядом на санки, погладила меня и заплакала.
— Не могу дальше идти, — всхлипывала она. — Сил больше нет. Пропали мы с тобой, теперь уж точно замёрзнем. Я-то ладно, пожила своё. А ты молодой совсем, щенок ещё. Вот горе так горе!
Гладит меня и ревмя ревёт, и у меня у самого слёзы навернулись. Заскулил я как можно жалостливей да тут же и проснулся. Пощупал лапами мордаху, а она и впрямь мокрая от слёз.
Совестно мне стало, неловко как-то: выходит, я хорошую женщину под страшные душевные муки подвёл. Ведь теперь её до конца жизни совесть грызть будет. А у совести клыки длинные, острые — не позавидуешь. И всё это из-за меня.
С тех пор я решил мясо чужое не воровать. Думаю, нужно просто вежливо попросить, и так дадут, не откажут. Люди все хорошие.
Продолжение следует
Александр Завьялов
https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
КоляДиканьскийДата: Пятница, 12.01.2018, 12:04 | Сообщение # 3
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
Записки Коли Диканьского
1
Хозяину моему Никите девять лет было, когда мы с ним встретились. Случилось это шесть лет назад при судьбоносных обстоятельствах...
В тот день проснулись Никита и дружок Егорка ещё до зорьки и на рыбалку отправились. Придумали до Леонтьевской протоки махнуть. Дорога хоть и не близкая, зато место больно уловистое. Утро всего лишь посидят — и всякий раз у каждого полнёхонькое ведро окуней, лещей, плотвы… и другой рыбёхи наудачу. Без улова никогда не возвращались.
И вот идут они к месту по-над обрывистым берегом, веселёхонько разговаривают, смеются, и тут я тону… Я уже тогда взросленький был, почти три месяца. Потерялся у своей мамы-дворянки и по глупости со сваи в речку бултыхнулся. Понесло меня течением и прибило вместе со всяким плавником и хламом к обрывистому берегу. Забрался я на осклизлую корягу, а выбраться из воды не могу: берег обрывисто нависает. Остаётся что — скулить да повизгивать.
Тут-то меня парнишки и услышали. Первым мой Никита всполошился. Он вдруг резко остановился и прислушался.
— Егорка, слышишь? Скулит кто-то... щенок вроде…
Ну, я ещё больше заголосил. Никита сразу к обрыву кинулся, да тут же в растерянности замер. К самому краю никак не подойти, опасно: берег высокий, до воды метра три-четыре, и подмыт сильно, наброво — трава вместе с дёрном чуть ли не на метр провисает. То и дело большие комки глины в воду бухают. И всё же насмелился он и к самому краю подполз. Глянул вниз и поначалу даже разобрать ничего не смог. Столько река всякого дерева нагнала, ошметки коры и мусора, и всё это друг на дружке громоздится, пенится в водовороте. Увидел я парнишку, заскулил, затявкал, что есть мочи: мол, здесь я, здесь!
— Чео там? — нетерпеливо спросил Егорка.
— Щенок на ветке сидит. Как же он сюда попал?
— Как, как… Топили да не дотопили. Пойдём, ничем ты ему не поможешь.
— Как это пойдём?! — Никита даже рассердился. — Оставим его погибать? Да ты…
И в это момент ветка талины, на которой я сидел, вдруг отцепилась от корневища разлатой кокорины и поплыла вдоль берега. Метров через пятьдесят начиналась быстрина, а дальше и вовсе шумный перекат. На таком течении мне никак не удержаться, соскользну в воду — и поминай как звали. Прости мама непутёвого сына. Я прямо оцепенел от ужаса, даже скулить перестал. Никита тоже, конечно, испугался за меня, в ту же секунду скинул курточку и сиганул в ледянющую воду. Не мешкая. Потом-то я узнал, что с малолетства отец Никиту к плаванию приучил. Как лето, так он из воды не вылезает, хорошо плавает, за раками ныряет на глубину. Так это по лету, в жару, а тут в весеннюю воду да в омут глубокий, водоворот страшенный. Обожгло его холодом, даже дыхание перехватило, от страха всё тело свело.
— Вот безбашенный! — ахнул Егорка. А сам к берегу подойти боится. — Чео, сдурел? Никитка, к берегу давай!
Никита всё же перемог страх, скоренько догнал ветку и меня с ней, а я реву, с жизнью прощаюсь. Прижал он меня к груди — я дрожу всем тельцем, тыкаюсь. Кое-как всё же доплыли к берегу. К счастью, сразу перед перекатом под обрывом пологий бережок начинался. На него и выбрались. А там уж и Егорка помог нам на травку вылезти.
Успокоился я малость, на Никиту во все глаза взираю. А когда стали меня колбасой кормить и салом, и вовсе уверовал в свою счастливую судьбу. Возле костерка разомлел, спать захотелось. Сквозь дрёму слышу:
— И зачем он тебе нужен? — ворчал Егорка. — Дворняжка обыкновенная.
— Сам ты обыкновенный, — заслонил меня Никита. Сам дрожит от холода, зуб на зуб не попадает. — Моя собака.
И эти слова так мне по сердцу пришлись! Ещё теснее прижался к Никитке своим тельцем, и уже совсем мне спокойно стало.
— Ты только никому не рассказывай, что я в речку прыгал, — попросил Никита, когда согрелся. — Мамка, сам знаешь, какая впечатлительная! Да и отец по головке не погладит.
— Ладно, — пообещал Егорка, — а ты всё равно ненормальный.
Сначала хотели меня Герасимом назвать, как главного героя дедушки Тургенева. Это который Муму любил, но потом пошёл на поводу вздорной барыни… Увидели между нашими судьбами очевидную связь: и в моей судьбе, и в жизни того Герасима водная стихия сыграла решающую роль. Но потом подумали, подумали и назвали меня Колей в честь Николая Васильевича Гоголя. Я на великого писателя и впрямь очень похож, особенно в профиль. Длинный и острый нос, на мордахе короткая шерсть, а с ушей грива как каре свисает. Да и впоследствии способности к писательству открылись… Имя мне сразу понравилось, солидное такое, надёжное, не какой-нибудь Бобик или Тузик — котам на смех.
Я, естественно, хозяина не разочаровал. Ох и смышлястый я оказался! Хоть и дворянин, а видать, и у меня в крови овчарки были. К году длинной шерстью оброс, весь такой рыженький, нарядный стал. Даже поговаривают, что мама или папа мои из шотландских овчарок, или колли, как эту породу ещё называют. Все команды я слёту разучил, меня и дрессировать-то не пришлось. Стразу понял: начнёшь шкодить и плохо учиться — на цепь посадят или сплавят куда-нибудь, к чёрному коту на кулички. Хотя и хитрю иногда, но не со зла, не корысти ради, так получается... Мимодумно. Главное, очень уж я добрый, ласковый и послушный. От счастья прямо-таки всего распирает! Люблю я хозяина своего и всю семью, аж дух захватывает!

Продолжение следует... Александр Завьялов https://www.alexandrzavyalov.ru/


Сообщение отредактировал КоляДиканьский - Пятница, 12.01.2018, 12:12
 
КоляДиканьскийДата: Вторник, 16.01.2018, 06:04 | Сообщение # 4
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
2
Никита пошутить любит и частенько небылицы про меня рассказывает. Однажды среди сверстников такое отгрохал:
— Мой Коля просто зверь какой-то… Вчера мы с ним ездили в город — он там такое учудил!.. Смотрю, бегает мой Коляша, а из пасти у него какая-то верёвочка торчит. Сначала я не обратил внимания: ну, верёвочка и верёвочка. Потом подозвал его, гляжу, а это, оказывается, поводок… Потянул я за поводок этот — и еле-еле вытащил из пасти вот такенную таксу!.. — на полметра развёл руки Никита.
— Да ладно заливать! — усомнился худой и долговязый Славик.
— Да что мне врать-то? Так всё и было. Хорошо ещё, целиком заглотил и недавно. Обошлось. Такса отдышалась маленько, очухалась, даже гавкать давай. Недовольная такая, сердитая. Обиделась, наверно. Тут и хозяйка прибежала, старушка какая-то. Я ей говорю: вашей собаке, бабушка, ни с того, ни с сего плохо стало. Хорошо, говорю, мы с Кольком рядом были. Оказали первую помощь…
— А хозяйка, случайно, не старуха Шапокляк была? — спросил упитанный Вадик.
— Может, и Шапокляк. Я в её паспорт не глядел.
Никита тогда меня просто в краску вогнал. Мне поначалу казалось дикостью, что хозяин на меня всякую напраслину наводит. Обижался даже, а потом — ничего, сам стал среди собак байки распускать. Я ведь во всём стараюсь Никите подражать. Недаром говорят, что собаки на своих хозяев похожи.
Помню, собрал вокруг себя свору и такую небылицу закинул:
— Кошек заметили, как меньше стало? Это я их на деревья загоняю, и они там неизбежно погибают…
— Что-то я не видел, чтобы коты на деревьях погибали, — ехидно пропищал ободранный пудель.
— У меня погибают! От страха. Если не все, то девять из десяти — точно.
— Это с какой такой радости?
— Не верите? Я сам своими глазами видел! Помните того лохматого сибирского кота, который возле котельни жил?
— Ну да, он вроде как ничей. Что-то его давно не видно.
— Вот-вот. Я его тоже на дерево загнал. А через полчаса мы с хозяином мимо возвращались, глядим, кота с дерева снимают и на носилках уносят…
Эти коты постоянно мою психику расшатывают. Вредоносные животные. У меня такое чувство, что они против рода человеческого что-то замышляют. Всё время чем-то недовольны, зануды редкостные. Вот и воюю с ними не на жизнь, а на смерть. Уже вся морда когтями исполосована. Эх, моя бы воля — я бы запретил котам носить когти длиннее одного миллиметра.
У котов сильной любви к хозяевам нет — это все знают, — эгоисты они, только о личной выгоде заботятся. Вот хоть нашего кота Агафона взять. За связку воблы продаст и даже не покраснеет.
Помнится, прошлым летом такой случай вышел. Солнце распалилось не на шутку, вся земля в пекло превратилась. У меня шерсть длинная, мне и вовсе худо. Разморило, и задремал я под яблонькой. Вдруг чую, что-то такое, неправомерное, происходит. Я один глаз приоткрыл, и глазу своему не поверил. Гляжу, семья бобров — штук десять их было — разбирают нашу баньку и брёвна со двора к дороге выносят, на телегу складывают. У меня от наглости такой на глазу нервный тик случился. Подскочил я как ошпаренный, об яблоневую ветку головой треснулся. Кинулся я к ним, бобрам этим, и спрашиваю: так, мол, и так, по какому такому праву? Где разрешение на снос? Выдвинулся их старший бобёр и давай мне объяснять, раскладывать. Оказывается, наш кот Агафон обменял нашу баньку на ведро карасей. Это как? И главное, за спиной всей семьи ладил, втихую. Вот и скажите мне, что коты — хорошие животные.
Ну, я, естественно, возмутился, осерчал. Заставил их баньку обратно сложить. К счастью, ни хозяин Никита, ни семейные ничего не заметили. Как только бобры баньку восстановили, отец и Никита с покосов пришли, а мать весь день возле плиты толкошилась, во двор и не выходила.
Продолжение следует Александр Завьялов https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
КоляДиканьскийДата: Суббота, 20.01.2018, 14:42 | Сообщение # 5
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
Записки смышлёной собаки

4
Мы нашу корову летом в стадо наряжаем. Пасётся она на сочной зелёной травке, а потом молоко вкусное приносит. Не зря мы её Кормилицей зовём. От неё зависит благосостояние и здоровье нашей семьи. Я лично её провожаю к своим знакомым, пастушьим собакам, и передаю из лап в лапы. Я бы и сам её неплохо пас, но лучше, конечно, если это будут делать профессионалы.
По дороге я всегда Кормилицу спрашиваю, хорошо ли к ней относятся другие коровы, не обижают ли собаки, пастух. Однажды она мне пожаловалась, что её пастух Говядиной называет. У меня, конечно, сразу шерсть на загривке вздыбилась. Сразу побежал пастуха искать. Ну, думаю, порву в клочья, будет знать, как над нашей коровой смеяться. К счастью, по дороге пастушьи собаки попались. Оказалось, ничего личного, пастух всех коров так называет. Типичное поведение невежественных людей.
С недавних пор наша Кормилица вместо молока сливки приносить стала. Жирность двадцать процентов. Другие коровы обзавидовались, конечно, им тоже захотелось отличиться. Стали за Кормилицей подглядывать: какую она травку выбирает, что за режим питания? Заинтересовались химическим составом молока, соотношением жиров, белков и углеводов. Пристали к самой Кормилице с расспросами, а та только рогами разводит.
— Сама удивляюсь… Ни с того, ни с сего как-то…
Коровы обижаться стали, на Кормилицу ополчились, то толкнут, то рогом подденут. Пришлось мне с каждой коровой по отдельности беседовать. К некоторым, особо непонятливым, применил вразумляющее воздействие.
Мне, конечно, сливок не достаётся, но я о себе в последнюю очередь беспокоюсь. Для меня главное, чтобы семья сытая и счастливая была. Оттого стал думать, как бы так Кормилицу уговорить, чтобы она не только сливки, но и сметану, и сгущёнку производила. Скажем так: утром сливки, в обед сметану, а вечером сгущёнку.
Выслушала Кормилица меня без всякого энтузиазма и даже обиделась.
— Ну ладно, сливки и сметану — это я ещё смогу, — жалобно промычала она, — а сгущёнку… Она же сладкая должна быть.
— У пчёл мёд тоже сладкий. И ничего, как-то справляются.
Кормилица понурилась, глаза её затуманились.
— Ладно, я попробую, — обронила она.
После этого мы дня три от Кормилицы ни молока, ни сливок не видели. А потом принесла она ведро сметаны, а ещё через четыре дня — ведро сгущёнки. Все, конечно, удивились, со всех сторон подбегать стали. С телевидения приехали. Захотели секрет знать. А какой тут секрет? Природный дар. Ну, ещё любовь и внимание родных и близких, что немаловажно. Мое, в частности, непосредственное участие… Хоть Кормилица в сроки не уложилась, а всё же задание моё выполнила.
Узнали о Кормилице и с дальних краёв. Потянулись делегации перенимать опыт. Потом и вовсе приехали какие-то сомнительные личности и большие деньги за нашу корову предложили. А как можно свою Кормилицу продать? Она ведь своя, родная, член семьи.
Ушли они, конечно, ни с чем. Только стал я замечать, что эти же подозрительные типы вокруг Кормилицы крутятся. Так и подумал, что украсть хотят. Принялся я ещё тщательней догляд вести. С пастбища не отлучаюсь, с коровы нашей глаз не свожу.
Но однажды задремал я под берёзкой на какую-то минуточку, открываю глаза — нет Кормилицы. Вскочил как ужаленный, давай носиться по всему полю. Пастух пьяный спит, да и все пастушьи собаки вповалку валяются, дрыхнут. Видимо, снотворного им подсыпали. У коров спрашиваю, и все одно и то же заносчиво твердят: мол, следите за своей уникальной коровой сами… Только одна порядочная корова нашлась, показала направление, в какое Кормилицу повели. Тотчас же я и след взял. Кинулся я во все лопатки по следам, через горку перемахнул, гляжу, двое воров нашу Кормилицу к грузовой машине ведут. Кормилица голову опустила и плачет навзрыд. Воры на неё грубо покрикивают, один даже палкой её по спине огрел. У меня от гнева прямо в глазах помутилось, внутри всё захрипело, шерсть на загривке вздыбилась. Зарычал я, залаял грозно и с горы на бешеной скорости скатился. Одного вора сходу сшиб, хотел его загрызть насовсем, но отложил пока… Другой вор от меня в кабине успел скрыться. Кидался я на машину, стекло пытался разбить, да только мордаху повредил. Стекло крепкое оказалось, калёное.
Того вора, что по земле ползал, я по доброте своей собачьей пощадил. Не стал об него клыки марать. Посмотрел ему в глаза, а там испуг и подлое что-то, гадкое. Погавкал я вдоволь, порычал с ненавистью: мол, если ещё раз Кормилицу тронешь, не пожалею. Потом отвернулся и гордый весь такой сказал:
— Пойдём, Кормилица. Никто тебя больше не обидит.
Она обрадовалась, повеселела и попросила:
— Можно я ему копытом звездану?
— Оставь… — поморщился я. — Не марай копыто. Пускай ими правоохранительные органы занимаются.
И пошли мы солнцем палимые назад на пастбище. По дороге я Кормилицу немного пожурил.
— Ты почему не кричала, когда они тебя уводили? — строго спросил я.
— Они сказали, что на конкурс красоты меня повезут.
— И ты поверила? — удивился я.
— Да. Они меня очень хвалили. Восторгались мной.
— Почему же ты плакала возле машины?
— Они мне сказали, что на красивой машине повезут, а сами грязный грузовик без всяких удобств предоставили.
— И ты поняла, что тебя обманывают?
— Ага. Сказала им, а они сразу грубить стали. Один даже ударил больно.
— Я видел. Эх, Кормилица ты наша, разве можно чужим людям доверять… Чужие люди в потёмках.
Тут смотрю — коровы нам навстречу бегут. Обступили Кормилицу и, перебивая друг дружку, давай рассказывать, как они за неё испугались, переволновались не на шутку, у всех молоко пропало. А я тем временем овчарок распинал и такую им взбучку устроил, что они теперь только вокруг Кормилицы кругами ходят, ни на шаг не отступают.
Потом меня эти злые люди отравить пытались. Колбасу подбрасывали, начинённую сильнейшим ядом. Только я всякий раз начеку был. Тут же зарывал её в землю, чтобы никто не отравился. Но плохие люди, известно, упорные создания, мстительные. Эти воры приходили к нам домой, разговаривали с родителями Никиты. Один жаловался, что я его покусал. А другой якобы свидетелем был. Дескать, я бешеный, и меня нужно пристрелить. К счастью, всё благополучно разрешилось. Пастух хоть и пьяный был, а краем глаза видел, как эти двое нашу Кормилицу уводили. Теперь эти воры в нашу деревню и носа не показывают.
Когда всё выяснилось, меня, конечно, похвалили. Наградили вкусной ветчиной и большущёй костью, которую я целую неделю грыз. С тех пор я, правда, запретил Кормилице сметану и сгущёнку приносить. От беды подальше. Теперь она сыр и творог производит.
Продолжение следует… https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
КоляДиканьскийДата: Среда, 24.01.2018, 11:33 | Сообщение # 6
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
Записки смышлёной собаки
5
В прошлом году дело было. Пошли мы с Никитой и Егоркой на рыбалку. Всё на ту же Леонтьевскую протоку. На этот раз с ночёвкой решили. Уже осенние заморозки пошли, и налим стал брать. А налимы редко днём охотятся, им самую глухую тьму подавай, особенно когда луны нет. Они в нашей речке, как поленья; бывает, какое бревно выволочешь, так ни в какой садок не влезает. Разве что на кукан посадить. Отец обещался утром за нами приехать, забрать улов. Сами-то мы, понятно, не донесём столько-то…
К вечеру небо прояснилось. Млечный путь показался, созвездия разные. Жаль, я в них не разбираюсь, узоры и впрямь завораживающие. Такая красота, что дух захватывает. Никита и Егорка друг с другом соревноваться стали, кто какие созвездия знает. Я только и успевал запоминать. Узнал я тогда, что на каждой звезде такие же планеты есть, как наша. И везде собаки водятся. Всякие разные породы. Может, и коты где есть. Да уж пускай будут, а то скучно без них.
Одно плохо: похолодало сильно. Потихоньку забереги ледком прихватило. А у нас ни палатки, ни спальников. Мне-то никакой мороз не страшен: шуба тёплая, лохматая, я и в минус сорок не мёрз. Мне даже хаски завидуют. А парнишки мои только коврики взяли да одеялки лёгонькие. Ну, оделись хорошо — штаны ватные, куртки тёплые, а всё равно не по погоде. Думали, возле костра и так сгодится. Да и не собирались спать — наметили всю ночь налимов из речки выдёргивать.
А налимы эти что-то и не собирались клевать. Уже часов пять прошло, как стемнело, а колокольчики повисли как застывшие, молчат, хоть один бы дрогнул, затеплил надежду.
Потихоньку моих в сон клонить стало. Никита носом клюнул и на коврик повалился. Егорка тоже задремал. Шарфами лица укутали, запахнулись в куртки на все пуговки и к костру жмутся. Я рядом с Никитой прилёг, боком его согреваю.
Через какое-то время костёр притух совсем, угольки только краснеют. Смотрю, Никита ворочается, мёрзнет, никак согреться не может. Мне бы дровишек в огонь подбросить, но я страсть как этот костёр боюсь. Вот ничем меня не напугать, а огонь побаиваюсь. Природа его мне непонятна. Однажды мне страшный сон приснился. Будто загорелась на мне шерсть, и я еле-еле успел в речку прыгнуть. Вот и не подхожу я к костру близко, с опаской на него взираю.
Растревожился я сильно: вдруг Никита заболеет, простынет или воспаление лёгких подхватит? Вон как колотит от холода, зуб на зуб не попадает. Снял я тогда с себя шубу вместе с хвостом и Никиту ею накрыл. Пушистый хвост вместо шарфа приладил, шею надёжно прикрыл, где ангина подобраться может. Никита сразу засопел, дрожать перестал, вытянулся в тепле. Сразу же мне на душе легко стало, спокойно.
Сам-то я без всякой одёжи остался — мясо на костях, жиру самая малость. А откуда он, жир этот, возьмётся? Веду активный образ жизни, бегаю с утра до вечера, ношусь как угорелый. Раньше без надобности было, а сейчас жирок бы не помешал. Что и говорить, так меня холодом и пронзило! Чую, околеваю, лапы и вовсе окоченели. Стал бегать туда-сюда, чтобы согреться, прыгаю разные стороны. Разминаюсь, одним словом, а сам краем глаза на Никиту поглядываю. Боюсь, проснётся, увидит, что на нём шуба моя, и с испугу её в костёр бросит. Как Иван шкурку Царевны-лягушки. Или просто сонный отпихнёт в сторонку — ну, она и запалится. И как я потом без шубы? В таком виде у меня вообще никаких перспектив. Без шубы собаке никак нельзя.
Вдруг слышу: колокольчик тихонько брякает. Знать, налим попался. Ну, думаю, сейчас как загремит на всю округу, и Никита с дружком точно проснутся. Тут уж размышлять некогда было. Скоренько я опять шубу на себя накинул и как ни в чём не бывало принялся по бережку выхаживать. Сразу и колокольчик заголосил как очумелый. И я сразу залаял звонко: мол, просыпайтесь скорей, путина началась!
Вскочил Никита и к закидушке кинулся, стал леску выбирать.
— Егорка! Большое что-то! — закричал он. — Не могу вытащить! Коля, не мешай! — это он мне. — Не лезь со своими лапами!
Егорка тоже подбежал, помогать давай. Я вокруг прыгаю, заливаюсь от радости. В шубе сразу согрелся, даже жарко стало.
Налим с метр, наверно, попался, не меньше. Никита его на кукан посадил, а он спокойный такой, рассудительный. Замер на дне, и только жабры чуть шевелятся.
Тут и остальные колокольчики как обезумели. Голосят что есть мочи, трезвонят один за другим, а то и одновременно. Парнишки только и успевают налимов вытаскивать. Не до сна стало. В костёр дрова подкинули, и заполыхал он, озарил окресы.
— Может, зря? — засомневался Егорка. — Всех налимов распугаем.
— Наоборот, хорошо. Папа говорил, налимы как завороженные на свет костра идут.
Парнишки мои согрелись, а налимы и впрямь нисколько натиск не ослабили.
Утром отец приехал, а у нас целая гора налимов, и ещё три больших судака. Каждый килограмма по два, не меньше. Я вокруг важно выхаживаю, искоса с гординкой поглядываю. Вот, думаю, свезло: и рыбы наловили, и здоровье в целости-сохранности. Всё благодаря моим усилиям…
Домой веселёхонько возвращались. Никита с Егоркой, перебивая друг дружку, живо рассказывали про нашу удачную рыбалку, а я смотрел в окно и думал, что нужно достать где-нибудь ещё одну шубу, запасную, и держать её на всякий пожарный случай.

Продолжение следует… https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
КоляДиканьскийДата: Воскресенье, 28.01.2018, 04:12 | Сообщение # 7
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
Записки смышлёной собаки
6
После этой рыбалки в теле моём странные изменения случились. Когда холодно, организм в особенном режиме работать начинает. От меня такое сильное тепло исходит, что в избе меня вместо печки используют. Меня даже на зимнюю рыбалку не берут, если лёд тонкий. И снег, и лёд подо мною сразу таят, и приходится мне часто менять дислокацию. Однажды засиделся, засмотрелся, как Никита из лунки окуньков выдёргивает, да так и бултыхнулся в воду. Хорошо, хозяин рядом оказался. Подполз по льду и за лапу меня выдернул.
В трескучие морозы меня силком в дом загоняют. Печка в доме, конечно, тоже есть, но её недостаточно. Опять же экономия на дровах и угле. К тому же тепло моё особенное — полезное, исцеляющее, силу человеку даёт. Бывало, протопишь избу, как следует, и уже духота, как в бане. Тогда выпроваживают меня на улицу, чтобы я в коровнике посидел или в курятнике.
Кормилица, корова наша, постоянно просит, чтобы я в лютую стужу хоть полчаса рядом с ней побыл. Скучно ей по полгода в коровнике сидеть. В тесноте, в темноте, в холоде да без движения. Вот и захожу по нескольку раз на дню поболтать. Затрагиваем разные темы, благо кругозор у меня широкий. А всё больше о весне мечтаем. Тяжёлая у неё жизнь, а когда о хорошем думаешь, всё легче.
Пожалел я как-то Кормилицу, а она мне говорит:
— Это ещё что — терпимо. Как подумаешь, каково оленям зимой, лосям, косулям и всем нашим, кто травой питается, даже страшно становится. Снега иной раз по два метра выпадет — где они там траву находят, я вообще не представляю! Ужас! А морозы какие! За сорок градусов бывает! За пятьдесят! Страшно! А в пургу холод до костей пробирает. Сколько раз слышала — и замерзают, и умирают от голода. Бывает такая зима лютая, что до весны мало кто доживает. О-хо-хо, зиму пережить — не поле перейти. Даже хищников зимой жалко.
Послушал я тогда Кормилицу и полюбил её ещё больше. Захотелось ей косточку принести, припрятанную шкурку от сала, да вовремя вспомнил, что у нас рационы разные. А ещё мне почему-то вспомнился один странный случай.
Повстречал я как-то зимой знакомую собачку и спрашиваю:
— Что-то давно тебя не видно. Случилось чего?
— Да с хозяйкой моей плохо. Всё время от неё не отхожу.
— А что с ней? — разволновался я.
— Депрессия у неё.
Удивился я: что за болезнь такая? Оказалось, это какая-то таинственная хворь, которую никакими анализами выявить нельзя, но люди её очень ценят.
— Разве твоя хозяйка в холодном тёмном сарае живёт? — сыпал я вопросами. — Её по полгода оттуда не выпускают? Солнца не видит?
— Нет, что ты.
— Неужели на улице живёт, на морозе? — ахнул я.
— Мы в тёплом доме живём. Хорошо у нас, уютно, всё есть.
— Подожди, она что, голодает? Одним сеном питается?
— Да нет, с питанием у нас всё хорошо. Полный холодильник. Деликатесы едим.
— Тогда я вообще ничего не понимаю! — растерялся я. — Странно. Я-то думал, у животных зимой самая страшная жизнь, а получается, люди ещё больше страдают.
— Я сама уже запуталась, — вздохнула моя знакомая. — А как помочь, не знаю, — и пошла, понуро опустив плечи.
У меня сердце сжалось от сострадания. Мы, собаки, постоянно себя виним, если хозяин вдруг упал духом, не в настроении, а уж если заболел — это вообще страшно. Нет ничего ужаснее для собаки, чем болезнь хозяина. Помню, однажды Никита заболел, так я чуть с ума не сошёл.
В тот раз меня к Никите долго не пускали. Целый час я бегал вокруг дома, места себе не находил. Переволновался — жуть. И скулил, скулил, не переставаючи. Чувствовал, что Никите всё хуже и хуже, и уже страшные картины перед глазами являлись. Хотел уж было стекло выбить, чтобы внутрь пробраться, но, к счастью, мама опомнилась и впустила меня в дом.
Подбежал я к кровати и вижу: Никита весь такой больной, измождённый. Положил я ему голову на грудь, слышу, сердце трепещет и тревожно бьётся, хрипы из груди, и жар печёт. Никита погладил меня по голове ослабевшей рукой, и у меня слёзы из глаз закапали. Эх, думаю, не уберёг я хозяина своего. Не будет Никиты, и я жить не смогу. И так мне больно и страшно стало!
Вдруг, чувствую, нечто таинственное происходить стало: у Никиты сердце ровней застучало, а у меня перед глазами радужные перья на лазури замелькали, тут же и в сон потянуло. Так и ухнул в дремотную бездну. Приснилось мне, будто мы уже в больнице. Никита на койке лежит, а я рядом, на коврике. Вокруг нас вирусы и бактерии в белых халатах собрались… Консилиум держат. Решают, какое лечение назначить, чтобы добиться нужного результата…
Самый главный вирус раздумчиво смотрел на Никиту и озадаченно теребил в руках больничную карту.
— Странно, пациент пошёл на поправку, — расстроено сказал он. — Очень даже неожиданно…
— Мы сделали всё возможное, уважаемый профессор, — оправдывалась главная бактерия. — Строго следовали по инструкции.
— Не сомневаюсь. В какой момент началось выздоровление?
Бактерия брезгливо ткнула пальцем в мою сторону.
— Да вот, когда появилась эта псина.
Вирус-профессор посмотрел на меня с нескрываемой неприязнью и выдавил из себя:
— Какой гадкий пёс! Зачем же вы позволили ему находиться рядом с пациентом? — К несчастью, мы ничего не могли сделать. Между ними очень крепкая таинственная связь. Они всегда вместе, и мы не в силах их разлучить. Из-за этой собаки мы утратили все наши способности.
— Вот оно что… — осенило профессора. — То-то, я чувствую, мне как-то нехорошо. Ну что ж, видимо, здесь мы уже ничего не сможем сделать. Пойдёмте к другим пациентам.
— Думаю, в первую очередь нужно посетить пациентку из пятой палаты, — просунулась какая-то вёрткая бацилла. — Очень лёгкий случай. Злая женщина, и патологически не любит собак.
— Вот как! Да это же здорово! — обрадовался профессор. — Ну что ж, у нас есть прекрасная возможность восстановить силы. Пройдёмте скорее, уважаемые коллеги.
Я проснулся и сразу же положил голову на грудь Никиты. Чувствую, температура спала, дыхание ровнёхонькое, без всяких сиплых звуков и хрипов, сердце бьётся ритмично и весело, выстукивая какую-то удивительную мелодию. Я слушал эту прекрасную музыку и от счастья боялся пошевелиться. И лишь тихие слёзы катились из моих глаз.
После я восстановил хронологию событий и понял, что заболел Никита как раз в тот день, когда с утра меня не похвалил и не погладил. Помню, я тогда сразу забеспокоился, маяться стал сильно: что сделал не так? Почему отчуждение? Старался лишний раз на глаза попасться. И вот Никита заболел… К счастью, я всё-таки успел. Никита погладил меня по шёрстке — и сразу исцелился.
Что и говорить, нет худа без добра. С тех пор я понял, что на мне не только сохранность всего имущества, движимого и недвижимого, но и здоровье семьи. Если человек хоть раз в день собаку погладит, он в этот день не заболеет. Но теперь я не жду, когда меня погладят, а сам решительно забираюсь лапами на грудь. Ведь самое лучшее средство от всех болезней — это профилактика. Пусть это и не видно обычному глазу, но, когда собака счастлива, она в семью здоровье и счастье приносит, удачу приманивает.
С тех пор я болезнь заранее чувствую. Могу даже силой мысли её предотвратить. Теперь бактерии и вирусы нашу семью седьмой дорогой обходят. Боятся. А если какая-то бацилла и проходит случайно мимо нашего дома, то в страхе озирается и ускоряет шаг.

Продолжение следует… https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
КоляДиканьскийДата: Четверг, 01.02.2018, 16:12 | Сообщение # 8
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
Записки смышлёной собаки
7
Помню, гнался я за длинноухим зайцем, и угораздило меня на змейку наступить. Ну, а как же, укусила, конечно, с неё не станется. Хворал потом сильно, прошёл курс реабилитации. А дело было так.
Несусь я, значит, во все лопатки вдоль горушки за косым и уже вроде как настигаю. Гадюку ещё издалека приметил. Лежит она, красавица, на гранитном камушке, шоколадная такая, узористая и блестящая, на солнышке греется. Поела хорошо, и лень ей, и хорошо на душе… Ну, я к зайцу сразу интерес потерял, мне, вишь, любопытно стало, разохотилось на гадюку вблизи полюбоваться.
Она с камешка-то в траву юркнула, а я — за ней. Свернулась в кольцо и шипит на меня, языком своим раздвоенным треплет. Неприятно так шипит, аж на душе муторно стало, и запах от неё нехороший, отталкивающий. А всё же не отступаю, решил с нею во чтобы то ни стало поближе познакомиться, а там и поиграть, если дружелюбная окажется. Подступил поближе — она давай от меня отползать, бочком как-то, с опаской оглядывается. И тут я её лапой разве чуть-чуть за хвост придержал, а она вдруг мгновенно развернулась и клюнула меня прямо в нос. О-хо-хо, скажу я вам! Так больно тяпнула, что у меня слёзы картечью из глаз брызнули! Шарахнулся я в ужасе от неё и заскулил как щенок малый. Вот, думаю, зверюга! Хуже кота сиамского.
Отбежал в сторонку и мордаху лапёхами растираю, языком старательно облизываю. Вот только ничегошеньки не помогло: нос прямо на глазах распух до неприличных размеров. Был чёрный как смоль, а стал какой-то с синюшным отливом, как слива. Запахи враз перестал различать. Всё же резкая боль стихла, зудеть давай, ныть тупо, голова закружилась, слабость по всему телу разлилась, в сон потянуло. Я — чего уж там — противиться не стал. У нас каждая собака знает, что лучший лекарь — это хороший сон. Во сне организму во стократ легче с болезнью справиться, опять же подсказка может присниться. У нас вещие сны — обычное дело. Рухнул я в пахнущую мёдом таволгу и тотчас же угодил в сети старого пса Морфея, и захрапел на всю округу.
И вот снится мне, будто подползает ко мне та самая змеища, вся такая виноватая и подавленная, и с дрожью в голосе говорит:
— Ой, как же у вас лицо распухло! Боже мой! Боже мой! Что же я наделала! Беда-то какая! — У самой слёзы из опухших глаз капают, по траве катятся. — Извините, пожалуйста, простите ради Бога, я вас нечаянно укусила. У меня это рефлекторно получилось. Машинально. Просто вы мне на хвост наступили, не то чтобы больно… вспылила я, со мной это бывает.
— Да ладно, я сам виноват, — обиженно буркнул я.
— Вам срочно лечиться надо: у меня очень сильный яд. Пойдёмте скорее, я вам травку покажу от моего яда.
Указала она на какой-то кустарник с чёрными ягодками — то ли бузина, то ли похожее на неё — и говорит:
— Вот это самое лучшее противоядие, не сомневайтесь, проверено.
Я попробовал ягоды с кустарника, и сразу мою кислую и опухшую физиономию перекосило. Спешно выплюнул и простонал:
— Горькие какие, невкусные!
— Ну, что поделаешь, — вздохнула гадюка. — Терпите, раз уж так получилось.
Потом ещё всяких трав показала.
— Те ягоды — противоядие, — важно объясняла она. — А вот эта травка — чтобы осложнений на почки не было. Понимаете, мой яд кристаллизуется в почках, и они могут не выдержать, отказать. А вот эти растения — общеукрепляющие, очень полезны для организма, для тонуса.
Змейка вообще очень общительная оказалась. Пока я траву трескал, она болтала без умолку.
— Вы знаете, — говорила она, — в вас, в собаках, столько любви много, поэтому у вас очень пластичные гены. Вы очень легко можете меняться и улучшаться. Вас даже люди меняют — породы разные. Вот вы от волков произошли, а мы, змеи, очень древние животные. Гораздо древнее волков и других животных. Но, к сожалению, за миллионы лет мы практически никак не изменились. Говорят, из-за нашей злобы и косности мышления. Но это не так. Думаю, из-за нашего образа жизни, — вздохнула змея. — Предназначение наше, конечно, нелицеприятное. Дорого оно нам обходится, очень дорого. Хотя мы уже смирились. Видимо, нельзя нам эволюционировать: может что-то ещё хуже получиться. Я вот тоже вредная. С сёстрами совсем не общаюсь. Раньше мы постоянно спорили, с какой стороны яйцо разбивать, ругались.
Мне вроде как лучше стало. Стал даже с аппетитом траву жевать.
— Вот вы с людьми живёте, а ведь у нас людей никто не любит, — не умолкала змея. — Вред от них большой. А скажите, какие они? Стараются меняться в лучшую сторону?
— У меня хозяин хороший, а про других — трудно сказать.
— Вас разве на цепь никогда не сажали?
Я от обиды чуть не поперхнулся.
— Цепь — это не мой уровень! — важно ответил я.
— Понятно. Знаете, вот если бы я человека укусила, мне бы его нисколечко жалко не было, разве если ребёнок. А вот собак жалко. И кошек — тоже.
— А кошек-то за что? — удивился я. — Вообще-то это вредное животное.
— Может, вы и правы. Они у нас мышей постоянно крадут. Конкуренты. Зато они такие милые…
— Ага, милые, как же!.. Мягко стелют — жёстко спать.
— Ну, люди их за что-то же любят, гладят их! Они так мурлыкают мелодично — прямо заслушаешься. Вот бы меня кто погладил. Хотя… — змея опять понурилась. — Я ведь мурлыкать не умею и в руках себя держать не умею. В руках я ещё агрессивней становлюсь… от испуга больше.
Мне змейку даже жалко стало, проникся я к ней симпатией, несмотря ни на что.
— Просто так никто гладить не будет, — учил я. — Тут шерсть нужна. Лучше когда мягкая и пушистая, шелковистая и красивая.
— Шерсть бы мне не помешала. Мы змеи постоянно мёрзнем.
— А ещё надо хвостом махать. Хочёшь, научу?
— Зачем? Я же не гремучая змея, я гадюка.
— Всё равно надо. Полезный сигнал, дружественный.
Змея чуть задумалась и спросила:
— А хозяин ваш хорошо готовит?
— Когда как, иной раз лапы оближешь. Вообще-то меня хозяйка кормит. Из борща мне мясо выкладывают, а сами свеклу и капусту едят.
— А мне совсем немного надо. Неделями могу не есть, а то и месяцами. Главное, конечно, чтобы вкусно было.
— Это точно.
— А вы правда на меня не сердитесь? — робко спросила змея.
— Теперь уже нет.
— Ой, я так рада! Вы знаете, на нас, змей, много всякой напраслины наговаривают. Вот сейчас, вы думаете, я случайно к вам во сне пришла? Нет, мы, змеи, всегда так делаем. Люди думают, что животные от болезней сами травки находят, по запаху. Не знаю, как от других заболеваний, а от змеиного укуса — это мы показываем. Мы легко можем через сон с укушенным связаться. А ещё мы гипнозом владеем. Ой! — вдруг опомнилась она. — Заболталась совсем! Вам же лечиться надо! Просыпайтесь скорей!
Тут я и проснулся. Огляделся по сторонам и змеи никакой не обнаружил. Нос ещё больше распух, но хоть какая-то бодрость появилась. Пошёл я те травки и ягоды искать, которые мне змея во сне показала. Что-что, а их я крепко запомнил. Вскоре и кустарник нашёл с чёрными ягодами. Поел их, потом травой закусил — жую и плачу, в общем, кое-как натолкал в себя, вогнал в оторопь желудочно-кишечный тракт. А что поделаешь, жить захочешь, и траву начнёшь есть.
Сразу же сморил меня опять сон, и проспал я десять часов кряду. На этот раз мне, правда, змея не снилась. Привиделась молоденькая овчарочка с другого конца деревни, которая ещё ни разу замужем не была. Плачет она, значит, вся мордаха в слезах, и говорит мне так ласково, с дрожью в голосе:
— Ты даже не представляешь, как я за тебя испугалась! Я же без тебя жить не смогу! Ты дороже мне всех на свете! — и дальше всё в том же духе наговорила.
Потом я весь сон читал ей стихи, а она слушала с придыханием и не сводила с меня своих влюблённых, восхищённых глаз.
Проснулся уже почти здоровым; чую, на сердце легко и спокойно, мордаха перестала болеть, зачесалась, опухоль чуть спала. Побежал я скорей домой. Ну, думаю, потеряли меня, беспокоятся, места себе не находят. Страшные мысли от себя прочь гонят. Полиция, МЧС, больницы, патологоанатомы, тысячи волонтёров местность прочёсывают. А я подбегу — вот они обрадуются!

Продолжение следует… https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
КоляДиканьскийДата: Понедельник, 05.02.2018, 03:26 | Сообщение # 9
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
Записки смышлёной собаки
8
Только я лапы в деревню направил, гляжу, плетётся мне навстречу старый алабай — так среднеазиатскую овчарку называют. Я его не то чтобы побаивался — он всю карьеру на цепи просидел, — уважал сильно: могучая собака, ну, совершенный медведь! Теперь, правда, совсем дряхлый стал, еле лапами передвигает. Пасть раззявил, отдышка, как у астматика, хрипы из груди, язык сбоку болтается.
Жалко мне стало старого, аж комок к горлу подступил. Была бы кость, отдал бы, не задумываясь. Буженину отдал бы, честное слово! Подбежал я к нему, поздоровался, хвостом тропинку подмёл. Ну и присели мы передохнуть, о делах наших скорбных покалякать.
Стал он мне про свою горькую жизнь рассказывать, и страшен был его рассказ. Я то и дело слёзы украдкой смахивал. Что и говорить, всю жизнь на цепи, детей нет, любовь по молодости была, да и то злые люди разлучили. И вот теперь, когда старик совсем хворый стал, хозяин отвязал его и отпустил в лес умирать. Собаки всегда, когда смерть чуют, уходят подальше от глаз — в лес, в тайгу, в самую глушь. Это и у предков, у волков, закон такой, чтобы стаю не обременять.
Зашёл у нас разговор о первой любви, и рассказал старый алабай такую историю.
— Как же, была у меня одна, по молодости, — крякнул он. — Полюбили мы друг дружку. Она хоть и росточку малого, пекинесса, а так мне в душу запала, так мне по сердцу пришлась, что я и спать, и есть не мог, всё о ней, красавице, о ней думал! О-хо-хо, не знал я тогда, что собачье счастье никому не надо. Злые люди развели нас в разные стороны. Не судьба, мол.
Потом подумал малость и говорит:
— Да я и сам виноват. Тогда меня ещё на цепи не держали. Свободно гулял. А вот стеснялся я к ней подойти.
— Чего же вы стеснялись, дедушка? — удивился я. — Вы вон какой сильный! Вам все завидовали, и я — тоже.
— Что мне сила эта… Не пригодилась. Облика я своего стеснялся. Мне хозяин в юном возрасте хвост и уши отрезал. Мол, для нашей породы так положено; дескать, с волками драться ловчее. Те, вишь, норовят за уши и хвост ухватить. Вот и нужно, чтобы у них никакой зацепки не было, надобно лишить инициативы. Э-хе-хе… Вот такой экстерьер: остался я без ушей и без хвоста. И главное-то что — за всю свою жизнь ни одного волка не видел! А как бы я их встретил, волков этих, когда всю жизнь на цепи просидел? Вот и, спрашивается, какой резон? Где логика? Где, спрашивается, хоть какая-то разумная подоплёка? Эх, люди, люди… злые они. Всю жизнь мне исковеркали. Я ведь из-за этого своего вида и комплексовать стал, робел перед любимой. Долго я не мог насмелиться. Всё думал, думал, планы строил, стратегию, мечтал только, как мне с любимой поближе познакомиться. Тянул кота за хвост. А тут гляжу — за моей любимой уже целая стая ухажёров увивается. Облепили её всю кругом, а один уже карабкается… У меня прям кровь в голову ударила. Будто обухом шибанули. Кинулся я в то столпотворение и разметал всех в великом бешенстве. Кого и покусал до смерти, не без этого. Так-то на меня эта ситуация подействовала. И вот остались мы одни, стоим друг перед дружкой, и решился я, и стал в любви объясняться. И она вроде как благосклонна, не против, с теплинкой на меня смотрит. И только я, стало быть, обрадовался, прибежал хозяин и за уши меня оттащил. Образно говоря. Ушей-то у меня нет. Дескать, не пара мы, мол, я в четыре, а то и в пять раз в холке её превосхожу. Ну и что, что она росточком маленькая? Любовь, ведь она на любую высоту рассчитана. Главное ведь душа, понимание.
Старик замолчал и тяжело задышал, вывалив язык.
— Как же так, дедушка, вы её больше так и не видели? — осторожно спросил я.
— Потом мы в деревню переехали, — вздохнул алабай. — Здесь меня сразу на цепь посадили. Думал, временно, а оказалось, на всю жизнь. Первое время надеялся — она меня сама найдёт, зазноба эта. Потом о новой любви мечтал. Не зря же говорят, время лечит. Думал, вот увижу какую-нибудь похожую на неё — и обязательно влюблюсь. Может, так бы и вышло, гуляй я на свободе. А на цепи — какая уж тут любовь? На цепи — одно издевательство. Меня эти собачьи свадьбы всё время из себя выводили. Встанут возле забора напротив и дразнятся. У меня такая злость накипала! Всё нутро моё рычало. Порвал бы в клочья без всякой жали! Ничего, думаю, рано или поздно с цепи сорвусь и тогда поглядим, какие вы герои. Помню, и ты среди них был…
У меня шерсть на загривке всколыхнулась. Прижал я уши и стал как-то ниже росточком.
— Я? — прошелестел я. — Я, дедушка, всегда к вам со всем уважением…
— Да ладно, дело прошлое. Я уже не в обиде. Куда мне уже старику обижаться. Да и клыков уже нет, все сгнили. Мне теперь и осталось, что доползти до первого оврага и отдать волкам тушу.
— Давайте, я вас провожу?
— Куда ты меня проводишь? Я к волкам иду. У меня ведь сейчас только одна мечта осталась — волков повстречать. Пусть уж загрызут теперь, хоть в борьбе закончу своё существование, как настоящий боец. Мясо моё волчатам пригодится. Я уже нежилец, так хоть какая-то польза от меня будет. Вместо косули съедят, та и поживёт ещё… Тоже к волкам хочешь?
— Да нет… это я так.
— Увидишь ещё, в своё время, ежли не закопают.
— Не закопают, не дамся. Я, как почувствую недомогание, сразу же, как и вы, дедушка, в лес уйду.
— Ну, тебе ещё рано об этом думать. Хозяин-то у тебя хороший?
— Хороший. Гулять меня отпускает. У нас в семье вообще все любят друг друга.
— Повезло. А я всю жизнь прослужил худому человеку. Ни на рыбалку, ни на охоту меня не брал, всё цепь, цепь. Добро его охранял, богатство. Всю жизнь он там всё что-то копил, комодил, людей обманывал. Я не раз слышал, как он хвастался, что кого-то без какой-то нитки оставил.
— А сейчас как? Жалел ваш хозяин, что никогда не увидитесь?
— Думаю, ему всё равно, — вздохнул алабай. — Он ещё полгода назад замену мне подготовил. Видит, я уже больной, никуда меня не надо, ну и щенка тоже нашей породы взял. Хороший такой щеночек, весёлый, озорной, игривый, — мордаха старика засветилась от радости. — Детство, оно завсегда счастливое. Даже во сне улыбается, лапками сучит, пинается. По нраву ему жизнь, а как же, сам такой был. Со мной любил играться. И для меня тоже радость, хоть какая отдушина. А с другой стороны… смотрю я на него, и сердце горечью обливается: эх, думаю, как же тебе не повезло, милый! Несчастливая тебя жизнь ждёт, ох и бедовая! Жалко его до слёз. А что сделаешь — такая уж наша доля. Однако заговорился я, чую, силы покидают. А путь, знать, не близкий, в саму глушь надо забраться. Там волки эти.
Я смотрел вслед старому алабаю, и на душе моей кошки заскребли. Так тоскливо стало, что хоть сам волкам в пасть лезь. А всё же вспомнил, что у меня хозяин хороший, сразу мне полегчало, лапы расправились. Захотелось всю нашу семью увидеть, обнять их всех лапами, облизать, как следует.

Продолжение следует… https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
КоляДиканьскийДата: Пятница, 09.02.2018, 09:09 | Сообщение # 10
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
Записки смышлёной собаки
9
Места у нас живописные, гористые. Речка рыбная, леса богаты грибами, ягодами, орехами кедровыми. Много всяких зверей и птиц. И вот с недавних пор стали у нас богатеи обживаться. Приглянулись им места наши, и давай земли скупать, строиться.
Поселились на краю деревни муж с женой, коттедж отгрохали. А с ними собачка одна приехала. Красивенькая такая, необыкновенная, чёлка на глаза наползает. Как будто из другого мира. Ляля её зовут. Влюбился я в неё сразу. С первого взгляда. Подбежал к Ляле и говорю: так, мол, и так, жить без тебя не могу, по ночам не сплю, кость в горло не лезет.
Посмотрела она на меня этак оценивающе, смерила холку и говорит:
— Я не простой породы. Мне за кого попало замуж нельзя. Знаешь, сколько моя порода стоит? — и назвала вовсе несообразную цифру.
У меня глаза на лоб полезли.
— Как же твои хозяева такую сумму накопили? — ошарашено спросил я.
Ляля сначала растерялась, а потом вдохновенно выдала:
— Хозяин на трёх работах разрывался, хозяйка — на двух, а по выходным уборщицей по ночам работала, вагоны на вокзале мыла. Да ещё летом по миллиону кустов помидоров сажали. Сами перебивалась с хлеба на воду, на всём экономили, вот и накопили на меня.
Я как-то засомневался. Видел я её хозяев. Он тучный такой, брюхом могуч и в тазу плечист, ленивый, только командовать умеет. Жена его тоже белоручка, когти длинные, вишнёвые и блескучие. И коту понятно, что рук её никакая работа по дому не касалась. И вообще вся такая накрашенная, одета изысканно, драгоценностями обвешанная. Да и в огороде они ничего не сажают. Какие уж там миллион кустов! «А вдруг они благосостояние нажили преступным путём?» — обожгла меня внезапная догадка.
Эта мысль так потрясла меня, что я решил лично провести расследование. План у меня созрел такой — упечь её хозяев в тюрьму, а Лялю оставить без средств к существованию. Разумеется, это выглядит жестоко, но как мне было иначе достучаться до её сердца? Выхода не было. Я должен был понизить её социальный статус до моего уровня. Тем более возле неё уже крутился какой-то ризеншнауцер.
И вскоре моя догадка подтвердилась. Понял я, почему Ляля неправду говорила. Ей стыдно было за своих хозяев, которые вели аморальный образ жизни и занимались криминалом. Выходит, она была куплена на грязные деньги, а значит, на самом деле и ей грош цена. В нашёй среде и так собак не любят, у которых хозяева богатые, а тут ещё и преступники. Узнают и засмеют Лялю, заклеймят позором. «Эх, Лялька, Лялька, — сокрушался я. — Вляпалась ты — и коту не пожелаешь». И так мне Лялю жалко стало, так невыносимо больно, что любовь в моём сердце ещё больше разбухла до неприличных размеров. Захотелось вытащить любимую из этой страшной западни, в которую она угодила по прихоти злого рока.
И вот в один прекрасный день назначил я Ляле свидание. Но только мы посмотрели друг другу в глаза, Ляля сразу всё поняла. Не мешкая ни секунды, она кинулась в мои объятия.
— Спаси меня! — взмолилась она. — Я не могу больше с ними жить! Они каждый день едят чёрную и красную икру, стейки всякие, шашлыки, и меня ими пичкают. А я так не могу больше! Я задыхаюсь! Я погибну скоро, если ты меня не заберёшь оттуда! — и разрыдалась на моём плече.
— Не плачь, любимая, — успокаивал я. — Мы что-нибудь придумаем.
— Пойми, они паразиты на теле природы, а я другая! Мне нужен смысл! Я хочу приносить пользу!
— Слушай, а у вас кот есть? — вдруг спросил я.
— Есть. И кот, и кошка, — сказала она, вытирая лапой слёзы. — Они всем довольны. Едят и спят по двадцать часов в сутки.
— Так я и знал! Что и требовалось доказать! Коты никогда не борются, они всегда плывут по течению. Кошки вообще даже подгребают. А мы не такие! Мы будем бороться назло судьбе! Мы сделаем мир чище и добрее!
Ляля смотрела на меня с восхищением и даже, не побоюсь этого слова, с любовью, не отрывая своих прикрытых чёлкой заплаканных глаз. И я чувствовал, что стал выше в холке, что грудь моя выгнулась колесом, что хвост мой распушился и качается в такт каждому сказанному мной слову.
И понял я, что Ляля любит меня, что мы созданы друг для друга, и уже ничто не может разлучить нас. В животе моём заурчало, и я почувствовал, что проголодался.
— Неужели ты каждый день ешь шашлыки, буженину? — спросил я.
Ляля робко потупилась, покраснела по самую макушку и обронила:
— Да.
— Бедная ты моя! — с горечью покачал я головой. — Несчастная ты моя! А ты не могла бы принести мне кусочек?
— Хорошо, — тихо сказала она. — У нас как раз сегодня запеченный поросёнок.
— Что ж, пусть будет поросёнок, — охотно согласился я. — Я должен разделить твои страдания.
Целый месяц Ляля носила мне всякие деликатесы, отчего я изрядно поправился. Шерсть моя стала лосниться, словно намазанная гусиным жиром, а щёки обвисли, как у бульдога.
Увы, счастье нам выпало недолгое. Собака предполагает, а человек располагает.
Угораздило же меня рассказать о нашей истории любви другим собакам. Многие узнали и о подноготной хозяев Ляли. И одна поисковая немецкая овчарка, которая служит в следственном отделе, и передала, куда следует. Однако хозяина Ляли так и не посадили. Он оказался большой начальник из городской администрации. Правда, сухим выйти из воды ему не удалось. Работы он лишился; откупаясь, потерял много денег, а главное, от него ушла молоденькая жена, забрав Лялю с собой. Такие вот дела.
Больше Лялю я никогда не видел. Даже не знаю, где она сейчас, что с ней. Извините, не могу больше рассказывать, слёзы душат…

Продолжение следует… https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
КоляДиканьскийДата: Вторник, 13.02.2018, 11:33 | Сообщение # 11
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
Записки смышлёной собаки
10
У нас в лесу травоядных и мирных животных в изобилии, а вот волков мало совсем. Ну и собрались как-то олени, лоси, кабаны и другие вегетарианцы на митинг. Стали думу думать, как эту проблему решить. Я ради интереса тоже на собрание пришёл.
Мнения сразу разделились. Старики говорили, что без волков нельзя, «полезное животное», а молодые — что не надо их вовсе.
— Как же без волков?— горячился пожилой лось. — Скучно без волков. Здоровья никакого не стало. Бегать мы совсем перестали, прыгать разучились, спортом не занимаемся. Растолстели до безобразия. Сейчас каждый второй — хворый. Да и остальных здоровыми не назовёшь. Случись медкомиссия — всех забракуют.
— Без волков никак нельзя, — с горечью поддакнул старый олень. — Мне помирать скоро, а некому себя оставить. Страшно даже подумать. Зря столько мяса пропадёт. Дожили… Смысл жизни теряется.
— Раньше и болезней таких не было. У нас про атеросклероз и диабет никто не слышал, а сейчас обычное дело.
— Что «диабет»! — сокрушался вожак оленей. — Раньше опасность всех сплачивала, дружненько жили, нет-нет да и любовь вспыхивала, а сейчас каждый за себя. От нечего делать грызёмся друг с дружкой по мелочам.
— Как же быть? — робко спросила косуля.
— Надо из других лесов волков выписать.
— Тоже скажешь! — ахнула олениха. — Забесплатно никто не даст. А если импортных волков — тут вообще втридорога.
— Объявление надо в газету дать. Может, волки с других лесов к нам переедут. Бесплатно. Вдруг где-то их много.
— Правильно, — согласился кабан-секач. — Но на это надея слабая. Я слышал, сейчас с волками везде туго. Действовать надо многовекторно. Нужно ещё счёт в банке открыть, чтобы туда жертвовали на спасение волков.
— Вот здорово! — захлопала длинными ресницами молодая олениха. — Я слышала, так же в дальневосточных лесах тигра спасают. Может, нам тигров тоже выписать? Они красивые, грациозные. Или леопарда?
— Хорошо бы, — мечтательно закатила глаза косуля. — Только они дорогие, наверно. Леопардов, говорят, вообще мало. Каждый на вес золота.
— Если много денег будет, почему нет?
— А кто такой тигр? — вдруг спросила юная кабаниха.
— Это тот же кот, доченька, только большой, полосатый, — ответил её отец.
— Даже больше волка?
— Вот десять волков взять — одни тигр будет.
— Ничего себе! Конечно, тогда тигр лучше!
— Само собой, лучше, — согласился пожилой лось. — От волка легко отбиться, если он один, а с тигром не забалуешь.
— Вот и мы все так думаем, — сказал вожак оленьего стада. — Однако нужно подстраховаться. Нельзя класть все яйца в одну корзину. Нужно и тех, и тех выписать, и волков, и тигров.
Стали голосовать.
— Кто за то, чтобы восстановить волка в нашем лесу? — торжественно вопрошал старый лось.
И все проголосовали единогласно «за». Кроме меня. Я, естественно, не пошёл на поводу у толпы. У меня насчёт волков своё мнение.
— Это вы хорошо придумали… — насмешливо сказал я, еле сдерживая возмущение. — Вам, может, волки и нужны, а нам они совсем без надобности. Вы бегаете хорошо, а наша корова бегать не умеет. А если волки на неё нападут? Где мы тогда будем молоко брать? Нам без молока никак нельзя.
— А сам-то ты на что? Защитить не сможешь?
— Мне дом охранять надо, и других обязанностей хватает.
— Нет, ну вы посмотрите на него! — возмутилась олениха. — Из-за одной вашей коровы мы все должны страдать! Вообще-то у нас лесное собрание, а в деревне вы у себя как-нибудь сами разбирайтесь! Вас вообще-то никто не звал!
И тут я решил пожертвовать собой…
— Подождите, есть же другое решение, — говорю я. — Давайте, я вместо волков буду. Если надо, товарищей позову.
Секунд десять глухая тишина стояла, а потом старый олень недоверчиво спросил:
— А справишься? Дело серьёзное.
— Конечно. Раз надо, я готов.
— Да какой из него волк! — возмутилась олениха. — У него глаза добрые!
— И правда, добрые, — согласился олень. — Увы, ничего не получится, мы не может доверить вам такое серьёзное дело.
Я принялся что-то доказывать, объяснять, но они и слушать не захотели. Стали расходиться, разбредаться в разные стороны, а я ещё рычал, взывал к разуму:
— Вы не имеете права! Нужно учитывать интересы всех сторон! Это не демократично!
Прибежал я домой и Кормилице обо всём рассказал. Как ни странно, она выслушала спокойно, без истерик и сказала:
— Я сама по волкам соскучилась. Пускай бегают. Они такие дружные, сплоченные. А если тигры будут, это вообще здорово! Посмотрю хоть на них. Они те же коты, значит, и молоко любят.
Никите я тоже рассказал. Положил голову ему на колени и выложил всё как есть. Правда, он нашего языка не понимает, но, я уверен, почувствовал, какие непростые времена надвигаются.
Потом я долго смотрел в зеркало и думал: как бы так сделать, чтобы глаза не такие добрые были? Стал я усиленно тренироваться, бегаю ещё больше, жую хорошо, по утрам обливаюсь холодной водой, клыки наточил. Вот только каждый день заглядываю в зеркало, а глаза какие были добрые, такие и остались.

Продолжение следует… https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
КоляДиканьскийДата: Суббота, 17.02.2018, 15:22 | Сообщение # 12
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
Записки смышлёной собаки
11
Стаю сколотить мне не удалось. Искал по всей деревне, в другие сёла заглядывал, и ни одной подходящей кандидатуры: большие собаки на цепи сидят, а маленькие — тестирование не прошли.
Подключил я кое-какие связи и договорился, чтобы прислали импортных волков, декоративных. Где-то там вывели такую породу. Уж так их расписали, так разрекламировали! Будто у них и клыки белее, и тушёнку они сами впрок варят, и окорока коптят, и всякие деликатесы готовят. Словом, вместе с людьми идут в ножку со временем.
Засомневался я что-то. Если они варят или жарят там чего, без костра не обойтись. А волки не меньше нашего огня боятся. Любая шуба как порох вспыхивает. Однако кое-что в портфолио меня заинтриговало: дескать, волки эти — самые настоящие санитары леса, в буквальном смысле, работают под эгидой «Красного креста». Ну, думаю, если инструктаж прошли, значит, только больными интересуются, здоровых и молодняк трогать не будут, с разумением охотники. Наверняка и моральный облик выше, чем у обычных волков. Ну а тигров и леопардов вообще выписать не удалось. Там очередь на десятки лет вперёд.
И вот через месяц прислали по почте первую партию волков. На вид такие справные, упитанные, пушистые, у каждого на боку красный крест нарисован. Встретили мы их с хлебом с солью, с окороками и грудинкой. Со всего леса звери пришли на них поглазеть. Олени, лоси, косули и другие вегетарианцы влюблёнными глазами волков обняли, добрые слова говорят, угодить стараются. Волки тоже на зверей с интересом поглядывают, облизываются.
Главный у них даже прослезился:
— Нигде нас с таким радушием не встречали! Везде нам в жительстве отказывали, отовсюду нас гонят…
Старая волчица толкнула вожака в бок: мол, чего мелешь-то, прикуси язык. Все звери недоумённо переглянулись, а всё же никак не отреагировали. А вот я, естественно, неладное заподозрил, сразу решил держать ухо востро.
С самого начала наметил я такой план: чтобы Кормилицу не трогали, задумал я с волками как можно теснее подружиться. Стразу же и вызвался лес показать, природу нашу и богатые угодья охотничьи.
Так я грамотно экскурсию провёл, что все волки в неописуемый восторг пришли. Внимательно меня слушали и все мои советы тщательно конспектировали для дальнейшего анализа. Я даже решил закрепить своё влияние. Так, мол, и так, говорю, это моя территория, я здесь главный, поэтому ни одна шерстинка без моего ведома упасть не должна. Волки тотчас же головами согласно закивали и ещё больше меня уважать стали.
Молоденькая волчица в меня вообще по уши влюбилась. У неё прекрасное и волшебное имя, Грызя её зовут. С самого начала она на меня с восхищением воззрилась и всё время глаз не сводила. У меня же к ней смешанное чувство возникло. С одной стороны, красавица, и мех хороший, серенький такой, и хвост пушистый, и ушки с кисточками, а с другой — что-то хищное у неё в лице, волчье… В первый же час подошла Грызя ко мне и, не откладывая кота в долгий ящик, объявила: полюбила, мол, тебя с первого взгляда, никто мне другой не нужен. Я растерялся, стал вежливо уклоняться:
— Не пара мы, разные совсем. Ты потомственная волчица, а я из простых собак.
— Ничего страшного, — ответила она. — Мне снилось, что у меня муж пёс будет.
— Мало ли, что присниться может. Мне, помнится, снилось, что я на дикой собаке Динго женился.
— У меня был самый настоящий вещий сон.
— Откуда ты знаешь?
— Да и не во сне дело! — обиделась Грызя. — Я сама за волка не хочу. Я о необыкновенных детях мечтаю. Волки из века в век не меняются, а собаки — это свежая кровь, совсем другой мир, иное понимание жизни. Мои дети красные флажки перестанут бояться.
Вижу, разобиделась сильно. Смотрит исподлобья, фыркает. Вот, думаю, сейчас совсем осерчает, и полетят от меня клочки в разные стороны.
Прикинулся тоже влюблённым, а сам выбрал подходящий момент и стреканул в деревню во все лопатки. Лежу дома под яблонькой и радуюсь, что легко отделался. Теперь, думаю, меня в лес никакими сардельками не заманишь.
Этой же ночью Грызя сама в деревню явилась. Разыскала наш дом и к калитке подкралась. Хорошо ещё, все семейные спали — люди волков не очень-то жалуют. Я как раз ночной обход территории совершал. Вдруг слышу: кто-то к забору подкрадывается. Подбежал, гляжу — Грызя, волчица эта.
— Почему без разрешения ушёл? — обиженно спросила она. — Нам так много нужно обсудить… У нас большие планы.
— Мне в больницу срочно надо было, — соврал я. — У меня целый букет нервных и психических заболеваний…
Грызя чуть нахмурилась, внимательно на меня посмотрела и спросила:
— А после больницы почему не пришёл?
— Лапу вот повредил, связки потянул, — опять слукавил я. — По двору и то еле хожу.
— Ой, правда покалечился? — встревожилась она. — Покажи, пожалуйста.
— Да что там смотреть… Зажила уже… почти…
— Понятно…
Волчица замешкалась, а я придумал скривить ещё больше. Потупил взор в землю и говорю:
— Прости, Грызя. Не надо нам встречаться. Невеста у меня есть. Мы давно любим друг друга.
Грызя так и обмерла. С такой, знаете ли, болью на меня посмотрела! Столько горести и отчаяния навеки поселилось в её глазах! Она как-то сразу потухла, осунулась, постарела, шуба её покрылась седой остью. Ничего мне Грызя не ответила. Она оцепенело отвернулась и побрела, понуро опустив голову и хвост.
Я смотрел ей вслед, и сердце моё обливалось кровью. На душе скребли кошки, и комок подступил к горлу. Но что я мог сделать? Сердцу не прикажешь. Да у нас, наверное, и резус-факторы разные, несовместимые. И всё-таки долго я в себя прийти не мог. Ходил, повесив хвост, взад-вперёд и боялся, что Грызя может не пережить этот страшный удар.
От всех этих переживаний меня сон сморил. Проснулся, когда уж совсем рассвело. Стал территорию обходить, в сараи заглядывать и — вот ужас-то! — двух курочек и петушка недосчитался. И волчьи следы на месте преступлении, и запах её, Грызи. Ну, думаю, если так и дальше пойдёт, через неделю у нас вообще курятник опустеет. Меня заставят яйца нести.
Упал я духом, что и говорить. И тут вспомнил про одного несчастного дворянина. Ни хозяина у него нет, ни дома. Люди ему имя не дали, но мы его Варфоломеем зовём. Побирается он по всей деревне, к ремонтной мастерской прибился. Где какой кусок найдет, кость ли обглоданную, корочку ли чёрствую, а так целыми днями голодный. Зимой ему и вовсе худо. Шуба у него облезлая, засаленная, вся в репьях. Мне всегда его жалко было, частенько ему поесть приносил. Из своей порции. И вот меня спасительная мысль посетила. А что если его с волчицей познакомить? При волках всегда сыт будет, опять же жизнь интересная, в лесу и на свежем воздухе. Среди душистых трав и пушистого снега. Одного я опасался, что волчице его внешний вид не понравится. Потому я Варфоломею так и сказал, что он должен поразить Грызю своими внутренними качествами, своим интеллектом и неординарными способностями.
— Сам решай, — наставлял я. — У тебя и так никаких перспектив в жизни, а здесь есть возможность выбиться в волки. Плох тот пёс, который не мечтает стать волком. Может, ещё и вожаком станешь.
Гляжу, у Варфоломея глаза загорелись, но и где-то там испуг плеснулся.
— Боязно как-то с волчицей-то, — пролепетал он.
— Конечно, вероятность трагического финала очень высока. Загрызть может запросто. Но всё в твоих лапах. Хватит уже прозябать. Тут или пан, или пропал.
Ну, Варфоломей и махнул лапой.
— Правильно сказал, безнадёжно моё положение. Вся жизнь — коту под хвост. Эх, была не была! Лучше уж волку в зубы, чем коту под хвост!
Ну и познакомил я его с Грызей. Поначалу волчица вспыхнула от негодования, покраснела по самую макушку, молнии в глазах блеснули, а потом смотрю — кокетничает, на жениха с интересом поглядывает. Варфоломей о своей горестной жизни стал рассказывать, поведал о страшной судьбине своей. И так, знаете ли, пронял сердце невесты, что она в конце концов разревелась и принесла ему приличный кусок мяса на сахарной косточке. Меня же отогнала в сторону, и я смотрел, как Варфоломей обгладывает кость, облизывался и чесал задней лапой за ухом.
Зажили Грызя с Варфоломеем душа в душу, в мире и согласии, колючки друг у друга каждый день выбирают. Варфоломей поправился, даже выше росточком стал, в добротной шубе ходит. И Грызя расцвела, распушилась, взгляд её стал мягче и добрее. Почти сразу они стали жить отдельно от волчьего коллектива. С вожаком у них какое-то недопонимание возникло. Теперь вот мечтают создать собственную стаю и усиленно над этим работают. Я регулярно бываю у них в гостях и каждый раз не забываю напомнить, кому они обязаны своим счастьем.

Продолжение следует… https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
КоляДиканьскийДата: Среда, 21.02.2018, 03:50 | Сообщение # 13
внезапный прохожий
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 12
Репутация: 0
Статус: Offline
Написано лапой, заверено хвостом
Записки смышлёной собаки
12
С пришлой волчьей стаей через год скандал вышел. И так получилось, что именно я вывел их на чистую воду. И всё благодаря искусству…
Однажды Никита с родителями пошли в театр, а меня не взяли. И главное, спектакль был хороший, «Волки и овцы» называется. Когда они в театр собирались, я вокруг крутился как волчок, хвостом вилял со всей моченьки, подметал пол до блеска, в глаза с мольбой заглядывал, а они меня всё равно проигнорировали. Так мне обидно было — не передать.
Очень уж мне хотелось про волков спектакль посмотреть. Одно только название чего стоит! Как я потом узнал, там главный герой — пёс Тамерлан, которого почему-то зовут волчьей котлеткой. Волки в этом спектакли всякие. Одни — помногу глотают, другие — так себе. Но все они какие-то странные, ходят в овечьих шубах, отчего не сразу в них волка определишь. Всё это мне одна знакомая овчарка рассказала, которой посчастливилось увидеть спектакль по телевизору.
— Неужели так трудно узнать волка? — недоумевал я.
— Практически невозможно. Мало того что шуба овечья, так ещё и гримируются под овцу. Отличить может только неординарно мыслящая собака.
— А по запаху? Волчий дух ни с чем не спутаешь!
— Они одеколоном брызгаются. Да и хозяйства такие выбирают, где собаки нет.
— А зачем они овцами прикидываются? — всё никак не мог понять я.
— Как это зачем! — усмехнулась овчарка. — Появится волк в деревне — его сразу пристрелят. А если в овечьей шубе, никто и не заметит.
«Однако, — подумал я, — какое циничное коварство!»
Вскоре пошли слухи, что по району банда волков людей обманывает. В нашей деревне они ещё не были, а вот соседнюю, что в ста километрах, уже опустошили. Говорят, приходят в овечьих шубах, втираются в доверие, и ничего не подозревающие люди отдают им поросят, овец и другую живность. Такие они хитрые, что их никто поймать не может.
Жалко мне людей стало, аж слёзы навернулись. А как помочь — не знаю. Ну, думаю, нашу деревню в обиду не дам. Стал ещё внимательнее ко всем незнакомым приглядываться.
И вот однажды напротив соседей машина ветеринарной службы остановилась. У этих соседей собаки нет, экономят на охране, поэтому я за их двором тоже краем глаза приглядываю. Сначала ничего худого не заподозрил, а потом что-то меня насторожило. Из этой машины люди в белых халатах вышли. На спине и шапочках кресты красные. Я стал вспоминать, где я такие же кресты видел, и тут меня осенило… «А не волки ли это в овечьих шкурах?» — подумал я.
Потом смотрю: ветеринары кабанчика на носилках выносят и в машину грузят. Соседка причитает, а ей говорят:
— Ничего нельзя сделать: африканская чума. Очень страшная болезнь. Неизлечимая.
Я подошёл поближе, и тут среди резкого запаха одеколона волчий дух почуял. Пригляделся, а у одного ветеринара из-под халата хвост торчит. Волчий. Ага, думаю, попались, голубчики. Я, конечно, сообразил, что эта та самая волчья банда разбойников. Эх, думаю, пока наших собирать буду, они в машину — и поминай как звали. Никакой план перехват не поможет. Решил всю банду один брать.
Сорвал я с одного халат, и шапочку тоже, и сапоги. И узнал в нём вожака нашей волчьей стаи, прозвище у него Гиппократ.
Соседка как завизжит:
— Волки! Волки!
Вожак меня клыками по лапе полоснул, я его и не удержал. Волки в панике машину свою бросили, и кабанчика с носилками тоже, и всё имущество, халаты скинули и опрометью в лес сиганули.
Я гнал волков ещё какое-то время, метров сто, а потом решил вернуться. В первую очередь нужно было успокоить соседку и привести в чувство кабанчика.
Тут со всей округи с ружьями подбегать стали. Собаки прибежали. Обступили меня со всех сторон, и я почувствовал, что наступил мой звёздный час.
— Соседку обманули, а я их сразу раскусил! — рассказывал я, стараясь выглядеть импозантнее. — Ох и хитрые! На задних лапках ходят, в масках, от людей практически не отличишь. Но меня-то не проведёшь! Я волчью породу за версту чую!
— Можно конкретней? — спросила неизвестная мне декоративная собачка. — В какой момент вы почувствовали, что это бандиты?
— Мне сразу бросилось в глаза их неестественное поведение. А дальше — я уже подключил свою эрудицию и дедуктивный метод.
— Потрясающе! Восхитительно! — неслось со всех сторон.
— Почему же вы их отпустили? — не унималась собачка.
— Силы были, конечно, неравны, но я бы справился. К сожалению, поросёнок нуждался в экстренной помощи. Я не мог оставить его одного. Счёт шёл на секунды.
— Каков ваш прогноз? Поймают теперь эту банду?
— Всё зависит от правоохранительных органов. Со своей стороны я сделал всё возможное.
Кабанчик быстро отошёл от снотворного. Слёзно благодарил за спасение и пообещал мне солидный кусок сала, когда придёт время… А соседка мне сразу принесла угощение. Она кинула мне сухарик чёрствого хлеба со спичечный коробок и ласково погладила меня по голове.
Банду волков поймать не удалось. Они сразу ушли далеко, в самую глухую тайгу. Но о моём подвиге подробно пропечатали в газете. Там же я узнал, что эта шайка обманывала бедных людей по всему району в течение года, не оставляя ни следов, ни зацепок. В общей сложности они похитили полтора миллиона поросят, овечек и другой живности.
Грызя и Варфоломей, хоть и не участвовали в грабежах, тоже ушли подальше в лес. Их понять можно: попробуй докажи, что ты не верблюд. Пока их местонахождение я не знаю, но как только раздобуду адрес, обязательно навещу.

Продолжение через четыре дня. https://www.alexandrzavyalov.ru/
 
ProvnichДата: Четверг, 22.02.2018, 17:06 | Сообщение # 14
старший кинолог
Группа: ВОШЕДШИЙ В ПЕРВЫЕ
Сообщений: 614
Репутация: 0
Статус: Offline
Romantic Piano by Andrew_Studio | AudioJungle http://workle.website/4d
https://audiojungle.net/item/cinematic-trailer/20815683?ref=MomentumOfMelody
https://audiojungle.net/user/momentumofmelody/portfolio?ref=MomentumOfMelody https://audiojungle.net/user/ie_sound/portfolio?ref=IE_Sound https://audiojungle.net/user/elijah_studio/portfolio?ref=Elijah_Studio
https://audiojungle.net/user/commercial_music/portfolio?ref=Commercial_Music


Christmas Piano
 
МИРСКОЙ ФОРУМ » СОБАЧЬИ ПОСИДЕЛКИ » СТИХИ О СОБАКАХ » КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ О СОБАКАХ (Автор: Станислав Вельковский)
Страница 1 из 11
Поиск:


Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz